|
|
Прелюдия.
Я: первородное, трогательное и нежное, материнское - до таких ощущений довела меня за ухо музыка Наймана. Мощный сигнал забил все мои отверстия, ввертывая нечто скрипко-грандиозное с размахом на миллионы таких как я. Мелодия, превращаясь то в танго, то в навзрыд пронизывающий аккорд, обступает со всех сторон.
Попытка узнать себя в музыке Наймана увенчалась следующими я: стихия ветра в полный рост, танец свободы, любовный пострел восходящий на гору, полет зимородка над пропастью, пластика Гурджиева, гибкость травы, совершённое.
Мое внутреннее возбуждение, до этого момента прибывавшее в форме мороженного, - таяло, превращаясь в сладкую молочную реку, льющуюся в океан единства.
Я - ретранслятор. Слышите: гобой целует виолончель короткими балетными "фа". Я являюсь кривой, подведенной к касательной музыки…
Музыка Наймана - это ритм теплого весеннего дождя, под который вас занесло еще вчера после первого поцелуя в губы, длящегося целую жизнь.
Музыка Наймана - это ощущения: первого пощипывания попки, первого покалывания грудью женщины вашего body, всего первого, что с вами было. ("Body" - это современная латынь и более точно выражает написанное выше.)
Целостность мелодии и мифологичность звуков - таков мой диагноз. С другой стороны - мне ничего не понятно. Для меня многое тайна и загадка, и иногда, или всегда, попытки прояснить могут лекго запутать.
|
|
|
|
|
