METRoPoLITEN
Sbornik : Музыка подземелий |
|
|
Метро как явление, порождённое эпохой модерна, шизотимно и аутично. Интроверт-метро всегда "внутри" со своими линиями, концепциями и отрывочно пересекается с внешней реальностью фиксированными проявлениями - выходами.
Человек в пассажиропотоке теряет тело, теряет свои глаза, теряет свои уши, отказывается от восприятия, он знает: его путь чётко определён, и так и есть. А если не думать о том куда идти, то сэкономленное осознание можно направить, например, в ухо, обращая внимание на "что я здесь сейчас слышу".
|
|
|
|
"Следующая - "Станция Тульская"", - голос диктора объявил название перед следующим треком. Взяв самый популярный сборник андеграундной музыки "METRoPoLITEN", врубившись в первый заигравший, вернее, затрещавший саунд-треск под названием "Tula Station", получаешь повод заслушаться или задуматься - по желанию. Толпы людей, ежедневно посещающие метро, подтверждают: андеграунд остается актуальным. Как его не назови: урбаник или индастриал, нойз или экспериментал, а андеграунд - музыка подземелий.
Часть I: Усилием двигательной тяги.
Во вступлении звучит тема разгона, всё нарастающий по энергетике поток. Всё начинается с тяжеловатого выдоха усталости: путник собрался с силами и духом. В путь! Трек начался. Утробный вой, плотный свист становятся всё насыщенней и погружают путешествующего в этом неземном токе всё глубже. Тяжелое вязкое движение, сохраняемое лишь силой намерения, преображается в лёгкость бега. И тяжелый электровоз, разгоняемый усилием двигательной тяги, вдруг мчится поездом в чистом поле. Воля электричества трансформировала напряжённость разгона в лёгкость, совмещающуюся с напором и силой. Тема колёс, сначала лишь намечая своё появление на заднем плане, вскоре полностью занимает внимание, становится ведущей линией.
Часть II: Тема колес.
Тема колёс, звучащая размеренным лёгким, но напористым стаккато, - это лейтмотив методичности пути. Стук, ритм движения именно методичен, как настойчиво повторяющийся бой, как ход часов, как точный распорядок. "РаС-По-Ря-ДоК" - удачное слово, даже фонетически передающее методизм пути. И как на ось, как на миллиметровую бумагу накладываются линии графиков, так на стук-опору навиваются косы: ритм заполняется напевом мелодии, тонет в течении, иногда высовывается на поверхность и вновь погружается в мелодический ток.
Внутреннний ритм, он же методизм, смиряет и тянет напряжённостью, потом переходящей в лёгкость. Тянет незаметно и ненавязчиво - как взращивает.
Слушая оглушительный грохот в зажатых бетонных стенах путник-слушатель оказывается окунутым в инфернальный поток, оккупирован гулом. Ему едва ли приятны на слух звуки скрипов, звенения цикад, клацканье и щелчки, возвращающие в перинатальную бытность, и хочется вылезти на поверхность, поскорее избавиться от зуда вечности.
Часть III: В потоке осознания сознания.
...не надо
музыки пресмыкающихся, пристыковывающихся, рези свиваемых щупальц, входящих в тебя отвратительных хоботков и челюстей, и нет спасения:
насекомые копят всё, ты сам становишься насекомым: ты копошишься, извиваешься, скорчив чувство отвращения, и, удавив в горле рвотные позывы отторжения и в бессилии поджав лапки, покрываясь щетинками, чешуйками, не целым огромным панцирем, защитным скафандром или футляром, пусть я буду неповоротлив, ограничен, черепахой, нет, - я буду извиваться, что-то поддевает изнутри, какой-то Достоевский не спит по ночам, - и насекомые копошатся, им с утра надо достать опохмела: Венечку сушит, но глазки, блестящие глазки, запретики и обидки, надо ползти покрываясь щетинками ненависти, потому что убежать нельзя, изничижая себя, изъедая себя изнутри острыми зубками мазохизма, впиваясь жалом самоконтроля пенопластом по стеклу, серые менты и старухи с кошёлками...
съеденная ненависть, любовь впивающегося вампира...
сверлящая бор-машина добравшаяся до мозга...
страх и оцепенение...
Часть IV: В свете проявления.
Ходы метро, извилины путей под коркой нашего центра: как символично звучание подземелий.
Партия пугающего бессознательного - смесь свиста, резки, царапания, скрипа. Это пытки, смерть, кладбище, страхи - вселенский ужас.
И с другой стороны - абсолютный, всё поглощающий и всепрощающий грохот. Это гул, зов бездны непостижимого, поглощающий и наполняющий одновременно.
Как оказалось, одно и тоже оказывается разным, стоит лишь дать ему волю.
На открытом воздухе на перегонах Арбатско-Покровской и Филёвской линий, когда слушатели покидают душные залы подземелий и устремляются на свет, звучание существенно меняется, музыка становится аутентичной, внутренней, чувствуется бережное, любовное прописывание каждого звука, здесь нет сгустившегося мрака напряженности. Пропадает грубость, резкость стучания. При свете, да на свежем воздухе резкая напряжённость превращается в наполненность, ощущаются каждая линия отдельно и их общая целостность.
Так меняется музыка подземелий, выйдя из ограничивающих стен на свет. Чешуйки превращаются в бархатный покат. Напряжённость расколотостей сглаживается и преображается в одухотворённость.
|
|
|
|
А знаете ли вы: Биологические особенности членистоногих.
|
|
|
|
|
